Блог редакции - Интернет-телеканал ВИДЕОГАЗЕТА ARTWAY.TV Интернет-телеканал ВИДЕОГАЗЕТА ARTWAY.TV - У нас вы найдете все самое интересное — смотреть онлайн, фото, куда сходить в питере, интересные события, куда сходить в санкт-петербурге, дизайн, мода, презентации, арт, искусство, концерты, живопись, выставки, интервью, вечеринки, мастер-классы, живопись картины, аукционы, фестивали, спектакли, показы, видеосъемка, съемка видео, мода фото, молодежная мода, мужская мода, современное искусство, фотогалерея «Рахманинов Дворик»
Печатная версия


Блог редакции

«Коллекционер современного Петербургского искусства: анамнез, диагноз, перспективы». Круглый стол.

Декабрь 15, 2017

 

Как начать коллекционировать искусство, стоит ли инвестировать в искусство, зачем нужны галереи, каких современных художников надо покупать и где? На эти и многие другие вопросы вы наверняка получите ответ из этой статьи.

Недавно в арт-пространстве «ДК Громов», в рамках выставочного проекта NEW COLLECTION прошел круглый стол на тему «Коллекционер современного петербургского искусства: анамнез, диагноз, перспективы».

Коллекционеры и художники, галеристы и арт-критики, кураторы и журналисты собрались, чтобы ответить на вопрос: «Кто, почему и зачем коллекционирует в Санкт-Петербурге современное петербургское искусство?»

Для тех, кто не побывал на этом мероприятии, но интересуется темой, наверняка, этот материал будет очень интересен!

Собравшихся приветствовал Игорь Суханов, коллекционер, основатель «ДК Громов»: «Друзья, коллекционируйте современное искусство, поддерживайте художников, делайте жизнь свою и окружающих красивее и интереснее!».

Дмитрий Мильков, арт-директор «ДК Громов», модератор дискуссии: «Я хочу представить наших сегодняшних экспертов, спикеров. Сергей Ватрушин сегодня несет ответ за петербуржских арт-дилеров, галеристов. Семен Мотолянец, художник. Стас Савицкий сегодня будет пребывать в привычной для него роли искусствоведа и арт-критика. Олеся Туркина, искусствовед, арт-критик, куратор выставочного проекта NEW COLLECTION. Борис Файзулин, коллекционер. Денис Химиляйне, коллекционер.

Наш круглый стол посвящен феномену коллекционирования. За год существования арт-пространства «ДК Громов» мы нащупали тот путь, по которому собираемся идти дальше. «ДК Громов» претендует объединять (и в рамках выставочной деятельности, и в рамках дружеских бесед, и в рамках круглых столов, семинаров), в первую очередь, петербургских частных коллекционеров. Поэтому именно о частном коллекционировании петербургского искусства мы и будем сегодня говорить.

Хочу передать слово Олесе Туркиной. И хочу спросить Олесю, что она думает о коллекционерах петербургского искусства. Насколько феномену коллекционирования, фигуре коллекционера уделяется сегодня достаточно внимания. В полной ли мере оценена роль коллекционера в истории искусства и в его сегодняшнем дне? Ведь даже ты, например, зная, наверное, всех петербургских галеристов, искусствоведов, арт-критиков, знаешь далеко не всех коллекционеров».

Олеся Туркина: «Дима, спасибо. Я работаю в Русском музее всю жизнь, работаю в отделе современного искусства, и поэтому мы общаемся напрямую с художниками. Но я считаю, что мы должны знать коллекционеров в лицо, хотя не всегда это получается. Например, о Денисе Химиляйне я слышала от многих художников, но как-то так получилось, что мы не столкнулись. В процессе этой выставки я действительно познакомилась лично со многими коллекционерами. И в очередной раз убедилась, чтосовременное искусство тоже является частью истории искусства. То, что художник сделал 5 лет назад, тоже становится историей, и, например, вот сейчас он создает совершенно другие произведения. Ранние работы Семена Мотолянца отличаются от тех работ, которые он делает сейчас. Когда коллекционеры собирают современное искусство, что они делают? Они проявляют свою индивидуальность, они доверяют миру. Когда ты собираешь своих современников, ты доверяешь своему времени. Если ты покупаешь современного художника, значит, ты имеешь невероятное доверие, чутье, свободу выбора. В этом есть, конечно, и риск, но и невероятный адреналин. Именно индивидуальность, индивидуализм, который сейчас можно проявить, и проявить, таким образом, через доверие, которое вы оказываете произведению искусства и своему современному художнику, мне кажется невероятно важным фактом для свободы личности и для новой человечности».

Д.М.: «Олеся, насколько государственные петербургские музеи действительно держат коллекционеров в поле зрения, работают с ними, имеют какую-то стратегию, практику работы с ними?»

О.Т.: «Русский музей обожает коллекционеров, мои коллеги, которые находятся в зале, могут это подтвердить».

Валентина Беляева, старший научный сотрудник Русского музея: «Я работаю в отделе новейших течений. И вот явление, которое сформировалось в последние полгода. Сначала галерея Anna Nova захотела с нами сотрудничать и дарить работы в Русский музей, и затем, Галерея Марины Гисич тоже выразила такое желание. Есть выставки, которые мы бы хотели, чтобы у нас были, но которые мы никогда сами себе не сможем позволить по простой причине, что финансирование минусовое в современном искусстве. Единственная наша надежда на то, что лакуны, которые есть в нашей современной коллекции, будут именно закрыты тем, что подарят художники и коллекционеры. Одна гуманная история – это помочь художнику, вторая гуманная история – это, конечно же, помочь музею по той простой причине, что музей — это не только кладбище искусства, но он еще и сокровищница, и мы к ней как к сокровищнице относимся, к своему месту работы».

Д.М.: «Мы, готовя выставку New Collection, очень жестко разделили понятия частного коллекционера и галериста. Хочу задать вопрос Сергею Ватрушину. Прошу его ответить на мой вопрос с позиции в первую очередь человека, продающего искусство, являющегося посредником между художником и коллекционером. В пищевой цепочке, кто помнит уроки биологии, существуют жертвы, и это почти все, и существует понятие верховного хищника, т.е. это тот, который в конце кого-то съедает, но вот его съесть уже никто не может. Я задался таким вопросом, на который не смог однозначно ответить. Вот коллекционер. С одной стороны – это абсолютная жертва всех остальных, проходящих по делу фигурантов. Т.е., критик пишет о том, что надо покупать коллекционеру, галерист с ним солидарен и помогает покупать, искусствовед тоже подначивает покупателя, и все перечисленные в общем-то тем самым зарабатываю свои деньги. Единственный, кто тратит деньги, это коллекционер, который является жертвой убеждения всех остальных участников арт-рынка. Но, с другой стороны, он может быть и есть этот самый верховный конечный хищник, потому что он-то и является приобретателем того самого искусства, которое столь прекрасно.  Вопрос к Сергею. Так все-таки с точки зрения галериста как участника этой пищевой цепочки, коллекционер — кто

Сергей Ватрушин: «Я искренне считаю, что коллекционер – это самый главный выгодоприобретатель. Причем, я это могу сказать потому, что я выступаю в двух лицах: как коллекционер, и как продавец, арт-дилергалерист. Когда мне приходится продавать многие вещи, которые в коллекции галереи, то очень часто мне очень долго жалко эти вещи. Единственна отрада – я все время прихожу к людям, с которыми я работаю и вижу эти вещи у них в коллекции, на стенах, и это, конечно, очень сильно радует. Я себя убедил, что вещи в никуда не уходят, не пропадают, они всегда в доступе, их можно посмотреть, ну а кто текущий владелец, большой разницы нет, всегда выигрывает искусство поскольку вещи начинают жить в коллекциях, на стенах квартир, музеев, выставочных залов. Люди их видят, собственно, произведения для того и создаются. Но однозначно выгодоприобретатель – это коллекционер. К сожалению, у нас очень малый процент коллекционеров в стране по отношению с западными странами, это очевидно. Я думаю, это связано с тем, что культура потребления искусства прерывалась в связи с известными событиями. Люди сейчас только начинают понимать, насколько это большое удовольствие – коллекционировать произведения искусства.

На самом деле, когда человек входит в эту тему, начинает приобретать искусство, на самом деле он «попал». Я много видел таких людей, остановиться практически невозможно. Люди продолжают последние деньги вкладывать, приобретаяпроизведения искусства. Очень заразительная вещь. Я как арт-дилер, галерист работаю со многими людьми, есть очень небедные люди, есть совсем небогатые люди. Есть такое расхожее мнение, что богатые люди должны покупать больше. Ничего подобного. Вопрос в степени вовлеченности конкретной личности в этот процесс. Если человек —фанатик коллекционирования, большой любитель искусства, вне зависимости от его достатка происходит приобретение произведения в коллекцию. Я не припомню, что кто-то, кто искренне любит искусство, остановился. Единственное ограничение — это когда уже вешать некуда. Рекомендую, если кто-то колеблется вопросом «начинать ли коллекционировать?» —  начинайте.

Д.М.: «Много раз прозвучало «увлечение, фан».  Как коллекционер, ты, наверное, обращаешь внимание на стоимость работы, на увеличение этой стоимости в дальнейшем, на ликвидность той или иной работы. Чего все-таки, на твой взгляд, в тех коллекционерах, с которыми ты работаешь, больше – прагматики или любви?»

С.В.: «Есть любители, которые коллекционируют и ничего не продают, естьинвестиционные коллекции. Часты также промежуточные варианты, т.е. человек коллекционирует из любви к искусству, но, в принципе, готов за какие-то приличные деньги с чем-то расставаться. Знаю многих людей, которые инвестиционные коллекциисоздают. Тоже интересное занятие. Но проблема в том, что на стагнирующем рынке,инвестиционное коллекционирование теряет определенный смысл, и люди могут разочароваться в искусстве. Немножко это обидно бывает, поскольку искусство тут ни при чем, а человек собрал хорошие вещи, прекрасную коллекцию, но он имел в виду совсем другое. И получается некое несоответствие уровня его коллекции тем задачам, которые он ставил, происходит разочарование. Я занимаюсь консультациями в области создания коллекций. Я всегда честно людей предупреждаю, что искусство может подешеветь, есть еще понятие такое как ликвидность, т.е. вещь может иметь рыночную цену высокую, но продать его невозможно за эту цену, и за половину этой цены. Есть более ликвидные вещи, которые так сильно не падают даже на падающем рынке».

Д.М.: «У меня вопрос к Семену Моталянцу. В каких отношениях находятся художник и коллекционер? Арт-рынок во всем мире устроен так: есть художник, художником занимается галерея, дальше галерея продает работы художника коллекционерам (того художника, который сотрудничают именно с этой галереей, как с неким определенным посредником). Для многих коллекционеров вопрос весьма насущный. Ты приходишь к художнику, а он говорит, обращайтесь в галерею, а в галерее все в два раза дороже. Анапрямую художнику порой продать неудобно, потому что есть определенные обязательства перед галереей. Нужен ли этот посредник в пищевой цепочке? Семен, что ты думаешь по поводу этого устоявшегося устройства арт-рынка

С.М.: «Мне кажется, сравнение с пищевой цепью, дарвинизм – это опасная такая тема. Здесь, скорее, интересен вопрос, происходит ли отчуждение? Вот коллекционер покупает работу, и труд художника отчужден или не отчужден. Мне кажется, это ответственность и коллекционера, и художника. Если происходит это отчуждение, то создается конъюнктура. И художник может, осознавая, какие коллекционеры есть в городе, обрабатывать именно конъюнктуру тех коллекционеров, которые присутствуют. Это опасная история, мне кажется, с двойной ответственностью, что и художник должен быть освобожденным, потому что это, возможно, его последний вид деятельности, который не отчужден, поэтому он должен сохранить его, это должно быть для него, мне кажется, очень важно, и тогда будет происходить какой-то процесс. Я, например, в детстве увлекался нумизматикой, и мне сказали, вообще, чтобы собрать коллекцию, она должна быть определенно тематической, потому что они должны различаться, разные коллекции должны различаться. Все коллекции того чуть-чуть, того чуть-чуть обладают определенной безликостью. Вот в Русском музее была коллекция Генри Буля, он коллекционирует исключительно руки —  отличная интересная выставка именно про коллекционирование, мы смотрим, что человек именно нашел определенную тематику, нашел свой фетиш и построил коллекцию, потому что ее можно собрать. Потому что собрать все невозможно. Можно сказать, что у этой коллекции есть какое-то лицо. Может быть, это какая-то и примитивная система, коллекционирование, которое гвоздится на элементе рук, но это тоже какой-то важный момент. А во взаимоотношении художников и коллекционеров, мне кажется, есть здесь тематическая история. У нас общие мастерские. Привод коллекционеров окутан тайной всегда. Главное, чтобы другие художники не были в это время, когда кто-то ведет коллекционеров. Их достают из-под полы, ищут способы, безусловно, это черная сторона этого всего арт-рынка, или как это назвать. Человек должен прийти, когда нет никаких конкурентов, это тоже феномен, который существует в арт-мире. Это такая комическая история, потому что у нас не так много коллекционеров, которые имеют связь, чаще, мне кажется, коллекционер с художником не связан, потому что между ними стоит галерея, которая заинтересована, чтобы художник не знал своего коллекционера, потому что, если он узнает его напрямую, то экономическая функция галереи отпадет».

Д.М.: «То, что привносит галерея как свой вклад в функционирование арт-рынка, более ценно, чем те сложности, ограничения, которые присутствие галереи создает для художника и коллекционера? Или, может быть, если это звено убрать, так всем и легче будет?»

С.М.: «Нет, если звено это возникло, значит запрос на него есть. Художник с галеристом находятся скорее в более напряженных отношениях, чем это какой-то открытый тип коммуникации, сотрудничество в полностью доверительном смысле. Мне кажется, все элементы правомочны и имеют право существовать. Вопрос — какова их связь, нужно ли узнавать об этом художнику, или художник все-таки должен быть небожителем и создавать какие-то вещи, которые уже потом дальше на усмотрении галереи, или она верит в художника и продвигает какие-то вещи, или она не верит в художника и отказывает ему. Мне кажется, поскольку все-таки коллекционируют в основном живопись и какие-то вещи, предметы, очень сложно разделить, где коллекционируют искусство, где коллекционируют просто предмет. Это тоже очень важный момент. Потому что бывает очень хорошее искусство, но не предметное. Или предметное, но сложно сказать, что оно поддается коллекционированию. Это тоже важный момент. Такого искусства много, и художники хорошие, но, глядя на художников, которые делают вещи, видишь, что они гораздо быстрее становятся на тот путь, понимают, что так гораздо лучше в экономической ситуации работать —  это создавать предметы, и, я думаю, искусство оттуда по чуть-чуть уходит».

Д.М.: «У меня вопрос к Денису Химиляйне. Что это за занятие на сегодняшний день,коллекционирование? И в первую очередь, коллекционирование петербургского искусства. Кто этим занимается, зачем, как влияет на коллекционирование внешняя среда и политика, экономика и социальная среда, наличие той инфраструктуры и сервисов — критик, галереяискусствовед. Что это за люди, коллекционеры, что ими движет?»

Д.Х.: «Добрый день!   Мне сложно говорить за всех. Для меня это способ поймать срез времени достаточно небольшими деньгами —  с одной стороны. С другой стороны, это просто хобби, которое у тебя есть, которое тобой движет, и которое погружает тебя в другой мир. Ты, общаясь с художниками, галеристами, теми людьми, с которыми ты бы в своей нормальной жизни, в работе не общаешься, они проходят мимо тебя. Это просто некое дополнение жизни, часть ее. Я не вижу здесь каких-то особых странностей. Это такое же хобби, как и все остальные».

Д.М.: «Насколько в сфере коллекционирования велика инвестиционная мотивация

Д.Х.: «На мой взгляд, кризис, конечно, сыграл свою роль, в России стало в принципе меньше денег, чем было раньше, но, с другой стороны, он приблизил художников, галеристов к миру, к нам, простым людям, у которых не очень много денег, чтобыпокупать искусство. Если мы вспомним, работы на Sotheby’s уходили за несколько сот тысяч долларов, и даже 7-8 год те же нонконформисты первого уровня стоили по 300-400 тысяч, произошло некое переосмысление. Появились хорошие художники, молодые художники, потихонечку, все развивается. Я не думаю, что мы в какой-то момент приблизимся к западным ценам, в части современного искусства. Потому что у нас просто другая экономика. Нам надо поменять в России все, чтобы цены на искусство выросли».

Д.М.: «Мне кажется, для многих бизнесменов, для многих корпораций на Западеколлекционирование искусства — хороший тон, который помогает бизнесу. Для русского бизнесмена это просто параллельная история, которая ни помогает, ни мешает?»

Д.Х.: «Я не подхожу к этому вопросу, помогает или мешает. Я в принципе не обращаю внимание, помогает это или мешает. Мне по большому мнение других не интересно, в том, что я делаю».

Д.М.: «То, чем занимается сегодня «ДК Громов», это в том числе выстраивание знакомств, взаимоотношений, партнерства между коллекционерами очень разных поколений. МЫ имеем дело с коллекциями разного происхождения. У тех, с кем мы дружим и сотрудничаем, в коллекционировании было совсем разное начало пути. Борис, как-то изменился тип коллекционера сегодня?»

Борис Файзулин, коллекционер: «Добрый вечер! Не очень понимаю, как ответить на вопрос, потому что, например, с Денисом я только что познакомился. С Игорем Сухановым мы знакомы. Но признаться, я не могу знать его мотивацию. Может, он сам ее не осознает, это вещь из-под сознания идущая. То, как я чувствую, как он делает, я не вижу за этим стремления типа игры в бирже. Олеся говорила, что это область рискованная, с адреналином. Я не знаю. Я человек другого поколения. Мне всегда было понятно, то, что я покупаю, никогда никому продать невозможно. В голову не могло прийти. Конечно, сейчас времена изменились, и я меняюсь.  И я это понимаю. Если говорить о структурах арт-рынка, институции как таковой, которая обслуживает арт-рынок, наша ситуация напоминает игру, в том смысле что это не настоящая, движущаяся экономическими механизмами структура. Это структура, больше построенная на интересах, на фанатизме кого-то, на вещах, которые несмотря на кажущуюся экономическую основу этой основы не имеют. И дело не в том, что неправильно строится структура, просто у нее нет мяса. Скелет все нормально, но раз нет спроса, платежеспособного спроса, раз нет массового запроса того, кто является потребителем искусства, вся эта структура создается как тренировочная структура. Это некоторая искусственная вещь, игра. В этом смысле я не вовлечен в игру. Я, в каком-то смысле, инородное тело. Актуальное искусство не является центром моих интересов. Невозможно всего объять. Я, например, как коллекционер в эту структуру не вовлечен. Со старых времен у меня остались нормальные отношения со многими художниками, здесь галерист мне не нужен. Но вообще-то он нужен».

Д.М.: «Вопрос к Стасу Савицкому. С точки зрения искусствоведа, арт-критика, куратора, который занимается в первую очередь актуальным современным петербургским искусством, петербуржское нынешнее искусство, то, что, в частности, представлено на выставке New Collection, можно рассматривать как некую состоявшуюся реальность? Когда пройдет время, «товарищи потомки» об этом вспомнят?»

С.С.: Добрый день! Я чувствую, что за коллекционным опытом в Петербурге, стоит не инвестиционная прагматика, а стоят страсти разные. Некоторая одержимость, нечто, что тобой движет. Собственно, искусство той прагматической жизни, которой мы так удручены в России, ведь после Советского романтизма и отрешенности от средне повседневных забот, это прежде всего некоторая отдушина. NEW COLLECTION – есть выставка про эту увлеченность. Энтузиазм не возможен в русской современной прагматике. Никто же сейчас ничем не увлекается. Искусство, которое мы здесь видим, балансирует на грани реального, и этим увлекает. Это очень интересный срез искусства, где художнику наконец отвели минимум места. Можно посмотреть на искусство не с точки зрения того, кто его делает, а с точки зрения того, кто его наполняет мечтами. Выставка очень интересна, это про фантазии тех, кто в это искусство верит, это выставка про счастливый симбиоз».

Д.М.: «Хочу задать вопрос, сидящим в зал. Вот Яков Кальменс, коллекционер, что на ваш взгляд могло бы наше арт-пространство сделать хорошего для коллекционеров?»

Яков Кальменс: «Никто не учитывает, когда вы определили коллекционирование и прочее, чисто медицинские и физиологические аспекты. Изобразительное искусство — это визуальный раздражитель, и есть небольшая прослойка людей, у которых визуальный раздражитель вызывает выброс эндорфинов в головной мозг. Это физиология. Относительно инвестирования. Попадалово в чистом виде. Как только вы приобретаете работу, в ту же секунду она перестает что-то стоить. Улучшение экономической обстановки приведет к следующему. Как только появится больше футболистов и их жен, которые, залеченные искусствоведами будут покупать лишь бы подороже, мгновенно появится в три раза больше художников. Относительнопаразитирования галерей. Галереи – это убыточный бизнес, это колоссальный минус. Это занятие для состоятельных людей, честь им и хвала, что они этим занимаются. Я лично для себя, я могу это делать для своего удовольствия. Это наркомания, психическое отклонение, но я социально неопасен. Когда у меня появляется тоска по нехватке серотонина, просто я вынужден, если я три дня не сплю, я думаю — надо брать».

Оксана Куренбина — коллекционер, галерист, куратор арт-проектов: «Хочу не согласиться с предыдущим оратором. Я начала коллекционировать 15 лет назад, ровно с того времени, как возник наш «Арт-отель Рахманинов». За эти годы наша коллекция стала стоит намного дороже. Если человек решил купить картину или фотографию, но не хочет потерять деньги, вложенные в это искусство, необходимо иметь либо врожденное чутье, вкус, образование, либо иметь доверенного консультанта, и конечно, больше общаться с  галереями — ходить на выставки, вернисажиарт-ярмарки,   причём по всему миру, чтобы понимать тенденции и  очень серьезно заниматься самообразованием. К примеру, недавно мне удалось приобрести две замечательных картины всего по 50 тысяч! Одну уже просят продать за 500! Наверное, для того, чтобы происходили подобные вещи, нужно бывать в разных кругах, топтаться в одном богемном и андеграундном кругу мало, а галеристу просто необходимо быть вхожим в светскую тусовку. Мне очень странно, когда вы сказали, что вот, купил и попал. Нет. Купил и приподнялся.  Конечно, мы покупаем не для продажи. Я тоже не продаю за 500 тысяч ту работу, но, тем не менее, может наступить такой момент. Гостям нашего отеля, где имеется своё галерейное пространство и где постоянно проходят выставки и вернисажи, заинтересованным в приобретении произведений искусства, будь то картина художника или фотография, мы всегда подробно рассказываем и объясняем, что на сегодня является интересной и красивой инвестицией, а что просто декорацией интерьера. И это их выбор — купить и попасть или купить и приподняться!».

Александр Андрющенко, коллекционер: «Рад, что здесь прозвучало слово «страсть». Это, по-моему, не единственная, но самая главная мотивация любого коллекционера. Практически все мы, кто собрался здесь, — коллекционеры современного искусства. Я начинал свою коллекцию 30 лет назад, конечно, знаком со всеми художниками того времени, как и со многими этого времени. Они наши современники. Другое дело, что конечно, поколенческое отношение к действительности может быть разным. Любой художник – это художник, который переживает, рефлексирует на современный ему мир, но ставит задачи общечеловеческие, общемировые. Этих тем существует не так много.  Современный художник их переживает немного по-другому, не так, как художник, который жил 10-20 лет назад, и этим он интересен. Своим переживанием вечных тем через современность. Существует огромное количество объектов современного искусства, которые нематериальны. Как может коллекционер коллекционировать такое искусство. Это главная проблема, которая сегодня не прозвучала. Это самое интересное и самое главное. Я не дорос, не могу позволить себе. И не укладывается в голове, а как. Что касается инвестиционного момента, здесь об этом каждый коллекционер в душе мечтает, что он когда-то в свое время или сейчас откроет какое-то имя. Это и есть инвестиция. Не денежная, интеллектуальная. Это вполне естественно и нормально. 35-40лет назад можно было покупать картины за 100 долларов, конечно, сейчас они стоят дороже. А вот открыть имя – это инвестиция».

Александр Дашевский, художник: «Я бы с удовольствием подписался под утверждением, что коллекционерами движет чистая страсть, и не стоит никакой прагматики. Но, к сожалению, это не так. За каким-то большим слоем коллекционеров, которых нет в зале, стоят четкие прагматические схемы, и многие из людей моего поколения, 70% людей, с которыми я имел какие-то контакты, — это люди моего и младшего возраста. По-другому заряженные, другими масштабами потребляющие искусство. Лицо коллекционера меняется резко, последние года 3 или 5. Говорить о том, что современное коллекционирование происходит совсем без коммерческого прицела, я бы не стал. Современное искусство поставлено в России в такие условия, что оно скорее должно отбиваться от хитреньких продуманов, которые хотят на нем нажиться. Речь о том, что искусство все больше втравливается в какие-то непонятные темы, связанные с арт-девелопментом, развлекушками, пространствами. Я думаю, каждый художник в какую-то такую шляпу встрял. Многие коллекции созданы с прицелом на то, что вокруг них будет такая активность. Я против такого прагматизма. Мне он совершенно не нравится. Если искусство хоть как-то, где-то используется как инструмент, через 2 хода становится все равно, какое это искусство, оно оценивается по критерию эффективности. А сколько людей пришло посмотреть на картину Рембрандта. А если мы заставим там голых теток бегать, будет еще лучше. Если есть кто-то в этом зале, кто коллекционирует без прагматики, он мой кумир».

Николай Кононихин, коллекционер, искусствовед: «Сегодня мои коллеги сказали практически все, что я хотел бы сказать. Год с лишним «ДК Громов» открылся проектом«Скучные места». И тогда этот проект открыли 8 коллекционеров. Сегодня их 28. В этом отношении, уже прогресс на лицо. Я был бы счастлив, если бы через год было бы 228 коллекционеров. Если бы мне 20 лет назад сказали, когда я начинал коллекционирование, что мы будем сидеть и говорить о таких вещах, я бы сказал, что это чушь полная, потому что 20 лет назад не было рынка и не было коллекционеров. Прогресс колоссальный, на лицо. Здорово было бы показать историю искусства современного, начиная с послевоенного искусства глазами коллекционера. Это то, что отличалось бы существенно от экспозиций музеев и галерей. Дело коллекционеровявляется актуальным на сегодняшний день, потому то каждый год ВЦИОМ проводит опрос в России, и каждый год любимцами публики выступают Айвазовский, Шишкин,Репин, дальше Васнецов, Саврасов. Где-то в первой десятке Илья Глазунов, Малевич на 9-м месте, Кандинский где-то на 27-м. Современных художников здесь вообще нет. В этом смысле коллекционер, который самостоятелен, является наглядным примером для многих тысяч и миллионов людей. Он дает возможность посмотреть на коллекцию конкретного человека и понять, зачем он это делает».

Декабрь 6, 2017
Страница 1 из 1112345...10...Последняя »




© Арт-холдинг «Рахманинов», 2012 - 2017